Считать я научилась до копейки
Когда весь твой доход — это пенсия по старости, пенсия по инвалидности и пособия на ребёнка, ты знаешь до рубля, сколько у тебя есть до конца месяца. Я знала. И знала, сколько уходит на платёж по кредиту.
Кредит я брала, когда всё было по-другому: были силы, была работа, был расчёт, что отдам спокойно. Потом здоровье решило иначе. Доход стал не тем, каким был, а платёж остался прежним. Дальше — просрочки, звонки, письма.
К моменту, когда я перестала справляться совсем, за мной числилось 451 996 рублей 52 копейки. Один кредитор. Банк.
Я не боялась, что придут за вещами. У меня их и не было. Я боялась одного: что доберутся до детских.
Вот эта мысль держала меня месяцами. Мне казалось: раз я должна, значит, возьмут из того, что приходит, — а приходит у меня в основном то, что предназначено ребёнку. Я даже карту завела отдельную, чтобы «на всякий случай», и всё равно спала плохо.
Что мне объяснили про социальные выплаты
Когда я всё-таки решилась разобраться, мне первым делом объяснили именно этот пункт — и, честно, я выдохнула ещё до подачи заявления.
То есть страх, из-за которого я не шла никуда полтора года, оказался страхом перед тем, чего закон и так не разрешает.
В июне 2024 года меня признали банкротом и ввели реализацию имущества. Из моего имущества нашлось столько, что всё вместе продали за 3 500 рублей. Больше у меня ничего не было — и это ровно тот случай, про который говорят: реализовывать нечего.
Один кредитор — и от этого страшнее
Есть вещь, которую понимаешь только изнутри процедуры. Когда кредиторов много, ты для каждого — строчка в списке. Когда кредитор один, кажется, что он смотрит только на тебя.
Я была уверена, что банк выйдет в суд и будет доказывать: она брала и не собиралась отдавать. Мне объяснили, что возражать кредитор действительно вправе — но не «просто так», а обосновав: например, если докажет, что человек действовал незаконно.
Ничего этого не было. Финансовый управляющий провёл все мероприятия, суд рассмотрел итоги и не установил оснований для неприменения правил об освобождении от обязательств.
Восемь месяцев
В феврале 2025 года процедуру завершили. От признания меня банкротом прошло около восьми месяцев — меньше, чем я боялась, и куда меньше, чем я до этого тянула.
Долг в 451 996 рублей 52 копейки кредитору не выплачивался: платить было нечем, и по закону такие требования считаются погашенными.
Ничего сказочного не случилось. Доход у меня тот же, здоровье то же. Изменилось одно: то, что приходит на ребёнка, теперь приходит на ребёнка — и никакой платёж это больше не съедает.
Эта история рассказана от первого лица и основана на реальном деле № А33-8997/2024 (Арбитражный суд Красноярского края). Имя сокращено до имени и инициала, отдельные детали и переживания обобщены для живости изложения — это не дословная цитата клиента, а реконструкция. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией: каждая ситуация индивидуальна.
