У меня было два довода против, и оба оказались придуманными
Первый: далеко. Мы живём на севере края, и любая поездка в город — это событие, к которому готовятся, а не решение, которое принимают утром. Я представлял себе банкротство как череду заседаний, на каждое из которых надо явиться, — и на этом моё желание что-то менять заканчивалось.
Второй: поздно. Мне шестьдесят четыре. В моей голове это значило, что затевать многолетние истории уже не время: не успею, не выдержу, не дождусь.
А долг был почти миллион девятьсот. Точнее — 1 886 564 рубля 66 копеек, так его потом посчитали в реестре. Копился он не одним разом, и последние годы я жил в состоянии, которое, наверное, знакомо многим: платить я уже не мог, а сделать что-то — ещё не мог.
Проще всего было решить, что мне это недоступно географически. Я так и решил — и просидел с этим решением непозволительно долго.
Смешно, но именно расстояние и возраст я использовал как разрешение ничего не делать. Не «я боюсь» и не «мне стыдно», а «я живу далеко, тут ничего не сделаешь». Очень удобная формулировка: вроде и не сдался, а просто обстоятельства такие.
Разговор, в котором придуманные доводы кончились
Разбираться я всё-таки начал — и оба довода развалились в первые же минуты.
Про расстояние мне сказали: заявление подаётся в арбитражный суд по месту жительства, то есть в суд своего региона — не туда, где сидит кредитор. А главное — на заседания ходить не обязательно. Участников извещают публикацией определений на сайте суда, и дело рассматривается в их отсутствие; это прямо предусмотрено процессуальным кодексом. Документы подаются в электронном виде.
Про возраст всё было ещё короче: возрастных границ в законе нет — ни верхней, ни нижней. Смотрят на то, можешь ли ты платить.
Пять месяцев, из которых я не помню ни одного тяжёлого дня
Заявление приняли к производству в марте. Банкротом меня признали в конце мая. Дальше управляющий разослал запросы, нашёл имущество, описал и продал — в определении суда это записано так: выявленное в ходе процедуры имущество реализовано в полном объёме, иного имущества, подлежащего реализации, не выявлено.
Расчёты с кредиторами провели. Расходы на саму процедуру — пятнадцать тысяч тридцать семь рублей — были погашены полностью.
Двадцать восьмого октября процедуру завершили. Ровно пять месяцев от признания меня банкротом. Я не был в суде ни разу.
Что получили кредиторы и что получил я
Кредиторам досталось 274 036 рублей 58 копеек — четырнадцать с половиной процентов моего долга. Остальной миллион шестьсот тысяч списан: суд не установил оснований не освобождать меня от обязательств, финансовый управляющий таких оснований тоже не нашёл.
Я не буду говорить, что жалею о потерянных годах, — это бессмысленно. Скажу другое, для тех, кто сейчас сидит в таком же посёлке с такой же суммой и с такими же двумя доводами.
Расстояние — не препятствие, потому что ехать никуда не нужно. Возраст — не препятствие, потому что закон о нём не спрашивает. Настоящее препятствие у меня было одно: я слишком хорошо умел объяснять себе, почему сейчас не время.
Эта история рассказана от первого лица и основана на реальном деле № А33-6583/2024 (Арбитражный суд Красноярского края). Имя сокращено до имени и инициала, отдельные детали и переживания обобщены для живости изложения — это не дословная цитата клиента, а реконструкция. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией: каждая ситуация индивидуальна.
