У моего долга было две природы
Я долго не мог объяснить самому себе, почему моя история не похожа на те, что читал в интернете. Там всё просто: набрал кредитов, не потянул, списали. У меня было иначе. Часть долга — да, обычные банки и займы. А часть — то, что возникло не из кредитного договора, и по закону стоит в реестре отдельной строкой, впереди всех остальных.
Такие требования называются первой очередью. Туда попадает то, что закон считает неразрывно связанным с личностью человека. Их гасят раньше банков — и, в отличие от банков, банкротство от них не освобождает.
Я это знал. И именно поэтому три года не подавал заявление.
Мне казалось: если спишут не всё, то и смысла нет. Я считал не деньгами, а обидой.
Логика была примерно такая: зачем идти в процедуру, зачем терять машину, зачем полтора года жить под управляющим, если часть долга всё равно останется со мной. Лучше я как-нибудь сам. «Как-нибудь сам» продолжалось три года и закончилось тем, что я платил всем понемногу и не закрывал никого.
Разговор, где мне никто не обещал чуда
Когда я всё-таки пришёл, первое, о чём спросил, — можно ли списать вообще всё. Мне ответили: нет. Прямо, без «зависит от ситуации» и без «мы придумаем». Показали пункт 5 статьи 213.28: там перечислено, что сохраняет силу после процедуры.
А потом сделали то, чего я сам почему-то не сделал ни разу за три года, — посчитали.
Оказалось, что моя «неснимаемая» часть — 168 754 рубля 77 копеек. А всё остальное, третья очередь, — 688 262 рубля 40 копеек. То есть я три года отказывался решать проблему на восемьсот с лишним тысяч из-за ста шестидесяти восьми, которые всё равно никуда бы не делись.
Как выглядели эти двадцать два месяца
Меня признали банкротом, и началась реализация имущества. Машину — KIA Cee’d 2013 года — включили в конкурсную массу. Вместе с ней ушли микроволновка, телевизор, чайник, пылесос и два телефона. За всё вместе выручили 231 000 рублей.
Машину было жалко. Но честно: я и так уже год ездил на ней в основном для того, чтобы успевать на подработки, которыми гасил проценты.
Дальше пошла та часть, о которой мало кто рассказывает. Я продолжал работать, и весь доход шёл на специальный счёт: за процедуру туда поступило 1 140 571 рубль 13 копеек. Мне возвращали прожиточный минимум — за всё время это 327 572 рубля. Остальное распределяли: сначала текущие расходы процедуры, потом кредиторы, строго по очерёдности.
Всего кредиторам выплатили 372 914 рублей 33 копейки. По закону эти деньги идут сначала в первую очередь и только потом в третью — то есть та самая часть, которая не списывается, оказалась закрыта раньше банков. Текущие обязательства процедуры, 392 736 рублей 48 копеек, тоже погашены полностью.
То, чего я не ожидал
Я готовился к тому, что выйду из процедуры с хвостом. Что часть долга останется висеть и будет напоминать о себе.
Получилось иначе — и не потому, что закон сделал исключение, а потому, что за двадцать два месяца через процедуру прошло достаточно моего же дохода. Очерёдность сработала в мою пользу: первыми деньги получили те, чьи требования всё равно никуда бы не делись.
22 сентября 2023 года суд завершил реализацию имущества. Я освобождён от дальнейшего исполнения требований кредиторов. Из реестра в 857 017 рублей 17 копеек кредиторам ушло 372 914 рублей 33 копейки, непогашенный остаток по обычным долгам списан.
Что бы я сказал себе три года назад
Я потерял три года на неправильном вопросе. Я спрашивал: «спишут ли всё?» А правильный вопрос был: «сколько останется и потяну ли я это».
Если бы я задал его сразу, то посчитал бы за один вечер и увидел то же, что увидел потом: остаётся меньшая часть, уходит основная нагрузка, и жизнь после этого продолжается. Без машины, но и без ощущения, что ты бежишь по кругу.
Спишут не всё — это правда. Но «не всё» и «ничего» — очень разные вещи, и три года назад я их путал.
Эта история рассказана от первого лица и основана на реальном деле № А33-8860/2021 (Арбитражный суд Красноярского края). Имя сокращено до имени и инициала, отдельные детали и переживания обобщены для живости изложения — это не дословная цитата клиента, а реконструкция. Материал носит информационный характер и не является юридической консультацией: каждая ситуация индивидуальна.
